Давненько я не писал ничего по теории перевода. По мере того, как набираешься опыта, просто необходимо делиться своими наработками и находками. Теоретически их все можно подсмотреть в переводе у меня и у моих коллег, но, как показала практика, переводчик-раб, так называемый фансабер, птица слишком высокого полёта, чтобы заимствовать концепции и чему-то учиться на чужом примере, хотя бы по той причине, что все прочие переводчики для него бездари и представители «русского фансаба», который по определению ущербен, ужасен и, кроме того, должен быть уничтожен. Поэтому смотреть даже чужой проект с русскими субтитрами не комильфо. Следствием такой практики стало практически полное снижение критики. Единственным критерием остаётся скорость выполнения технической работы по преобразованию английского текста в текст, набранный кириллицей. Такая картина мира невольно подталкивает тебя к переосмыслению цеховых проблем и поиску возможных путей их решения. В своё время я спас из вебархива старые статьи «Академии фансаба», в которых подробно расписываются практические моменты перевода, но на деле этого оказалось мало. Поэтому я решил пополнить её своими статьями, и, я надеюсь, кто-то из коллег подхватит тему.

Сегодня предметом разговора в очередной раз будут говорящие имена. В цеху фансаберов господствует стереотип о том, что никакие имена нельзя переводить, максимум поставить сноску, примечание, комментарий. Очевидно, это проявление переводческой трусости, неуверенности в своих силах, непонимания того, какая задача стоит перед переводчиком и ради кого всё это делается. За время наблюдения за социумом я наслышался доводов в духе «упрощёнка для детей», «умный зритель сам всё поймёт», скептических замечаний про «мокроступы» и прочих радостей. Каждый раз приводятся в пример сложные случаи, которые являются сложными лишь для тех, кто не погрузился в вопрос, не изучил все первоисточники в подлиннике или хотя бы в анлейте.

На все эти замечания у меня есть ответ. Когда переводчик встречается с говорящим именем, названием блюда или какой-либо неведомой фигни, по закону Архимеда ему полагается либо адаптировать текст, написав то же самое но более понятными словами, либо сделать сноску (комментарий). Буквалист всегда выбирает третье — пишет транслитерацию термина и не разъясняет что сие такое есть. Разбирайтесь сами. Хотя, на мой взгляд, накопать информацию должен сам переводчик, и, как минимум, вкратце объяснить понятие (это легко и приятно). Переводчик — это в первую очередь интернет-разведчик. Увидев в переводе загадочный Пэйпан, он найдёт это место на карте Японии, отыщет историческую справку про это место, даже если в переводе ему это почти никак не поможет. Вовсе не обязательно разъяснять каждый момент, но использовать русскую терминологию он обязан. Идеальный перевод, по моему мнению, не должен содержать сносок. Сноски — это мусорная информация, которая отвлекает от сюжета книги. Её печатают мелким шрифтом, как бы пытаясь стыдливо скрыть трусость переводчика, не отважившегося на адаптацию или уступившего магии иностранных слов. Ведь по сути сноска это перевод русского текста книги. Хороший перевод не нуждается в дополнительных уточнениях. Часто в ответ на это замечание, мне пишут: «Как же тогда перевести какой-либо конкретный компьютерный термин?» На что я отвечу так: «Чтобы перевести компьютерный термин, нужно понять его сущность. Осознать её и отыскать аналог в существующей российской терминологии. Если его нет, вполне допустимо перевести термин по его содержанию. Например всем известный пиксель — ни что иное как точка.» До появления зарубежной техники наши телевизионщики довольствовались такой трактовкой и никто не жаловался. Простых решений в переводе не бывает. Но стараниями тех, кто спустя рукава переносил английскую терминологию в русскую речь, мы и имеем сейчас то, что мы имеем. К счастью, я всё чаще замечаю, что появляются замечательные русские аналоги английским терминам. К чему я веду? Понимание терминов начинается с их адаптации. Не нужно строить дополнительный барьер между читателем и информацией. И, да, куда проще сдаться и оставить транслит в переводе.

Хотите живой пример? Вот вам пример. Реальный, существующий перевод манги Dimension W, взятый с первой ссылки по выдаче в гугле. Перед переводчиком стоит нелёгкая задача: решить адаптировать ли имя или нет? На картинке, как уже заметил наблюдательный читатель, изображена девочка в футболочке, на спине которой изображена клубничка. Саму девочку, при этом, зовут Итиго (или по-Хепберну Ичиго). Нормальный переводчик посмотрел бы в словарь и увидел:

いちご【苺】(итиго)〔1-288-1-25〕
1) земляника, клубника;
2) (тж. 莓) малина.

Но в нашем примере переводчик просто написал «Ичиго». Опустим то, что слово «Ичиго» 95% населения РФ не знает в принципе. Также опустим тот факт, что отсутствие перевода — ошибка переводчика. Вспомним, ради чего мы делаем перевод. Есть общий смысл любого повествования, а есть детали. Задача переводчика, не исказив общий смысл происходящего, суметь передать максимум деталей подлинника. Смысл любого говорящего названия — создать осязаемый образ, который затем привязать к персонажу. Этот образ и есть те детали, которые отличают сильный перевод от подстрочника. Особенность речи персонажа, его язык. Переводчик, отказавшийся переводить говорящее имя, лишает зрителя полноты ощущений, доступных тем, кто языком владеет. Тем более абсурдно звучат призывы тех, кто нахватался десятка-другого японских слов, и на этом основании требует повсеместно использовать русско-японский суржик (с аригатами и онегаями). Сам я, естественно, в переводе использовал адаптацию имени «Клубничка».

Звучит неубедительно? Ну что ж, у меня есть ещё один пример из той же манги. В завязке появляется девушка-робот по имени Мира. В одной из глав выясняется, что имя Мира это сокращение от слова Мирай (будущее), и назвала робота именно таким образом девочка из первого примера. На листе манги оставлен беспомощный комментарий анлейтера, который не отважился адаптировать имя.  Но, что самое неприятное, слово мир уже есть в русском языке. И если его поставить в родительном падеже (нет мира), то мы получим транслитерацию имени на японском. Казалось бы, формат манги располагает к многословию, но переводчик, стремясь ужать фразу, ещё и потерял её смысл. И получился «Мир будущего», которого нет в подлиннике. А что там на самом деле есть, осиновым колом пронзит сердце любого буквалиста. Перед ним встаёт нерешаемая задача: перевести слово от которого образовано имя и не переводить само имя. Ему придётся написать следующее: «Ну тогда пусть будет Мира от слова мирай», что, безусловно, будет для переводчика смерти подобно. Поэтому и появляются «Миры будущего» и прочие ляпы.

Однако, ехидный читатель, резонно заметит: «А что вы-таки сами предлагаете писать «Буду от слова будущее»»? На что я, в свою очередь, отвечу — «Да хоть Гряду от слова грядущее», велик и могуч русский язык, богат синонимами и подобрать что-то близкое слову «будущее», при этом сохранив адекватность перевода, — задача несложная. И, безусловно, и Гряда, и Будда — никуда не годятся.
Думайте своей головой, а я уже на эту тему подумал. В моём варианте это «Даля» от слова «дальнейшее».

Всё ещё считаете, что имена не переводятся? Ну тогда для вас лично я привожу третий пример. В некоторой главе, на некотором листе вылезает персонаж по имени Крикет. Что же за Крикет? — недоумевает народ. А вот, загляни в словарь и сразу всё поймёшь. Не удосужившись свериться с подлинником, или заглянуть в википедию, переводчик влепил транслит с английской адаптации имени Короги — Cricket. Даже анлейтеры сообразили, что имя говорящее и перевели его. Но русский буквалист твёрд. Его не смутить такими мелочами. В моём переводе, естественно персонажа зовут «Сверчок».

Закончить хочу обращением к переводчикам-любителям.
Друг, помни о своём долге перед грядущими поколениями, подумай, как твой текст будет звучать через пять-десять лет, когда мода на аниме окончательно сойдёт на нет. Не отбрасывай сходу мысль о переводе имён, думай своей головой и не ведись на комментарии зашоренных анимешников. Если тебе интересна тема, предлагаю почитать статьи серьёзных людей на этом ресурсе. Хотя бы раз прочти бессмертную классику и, может быть, чуть менее известную книгу.

« »